Газета "ФЭН ГИЛЬ ДОН" №7/1994г.

"Белое пятно"

Именно так назывался фестиваль фантастики, состоявшийся недавно (24-27 ноября) в славном городе Новосибирске. Чем он славен, нам рассказывал Геннадий Прашкевич, но об этом ниже.

Затеял его небезызвестный в фэндоме Миша Миркес при поддержке газеты "Молодая Сибирь" и какой-то авиакомпании a-la "Тунгусский метеорит Downlines". Вклад последней вылился в авиабилеты "Москва-Новосиб" по цене поезда - всего по 120 штук с носа. Несмотря на то, что на билете стояла пометка "Бесплатный". В результате билет не полетевшего Синицына мы так и не смогли сдать, а вырученные бабки, соответственно, пропить. Печально, но мы порадовались хотя бы скидке.

Началось всё с того, что самолёт вместо часа ночи стартовал на двенадцать часов позже. Нам с Димой Байкаловым это стоило лишней поездки во Внуково ночью. Хорошо, хоть приятель подвёз. Туда, и, слава аллаху, обратно. А то пришлось бы всю ночь просидеть в аэропорту, грустно хлеща водку и беседуя о фантастике.

Короче, в Новосиб мы попали вместо восьми утра в семь вечера. Кое-как добрались до гостиницы обнаружили там сразу же Юлика Буркина с новой девушкой, направляющегося куда-то в город. Видимо, Юлик действительно боится оставаться в номере один - то с сыновьями ездит, то с девушками: Даже Лукьяненко, живущего в том же номере, иногда выгоняет - так боится.

Вначале нас не хотели селить - Байкалова к Головачёву, а меня к Орехову. Головачёв тоже не хотел, чтобы к нему селили Байкалова. А Орехов, наоборот, хотел, чтобы меня поселили с ним. Мы же с Байкаловым с самого начала решили жить вместе - ещё с Аэлиты.

Вообщем, пока мы не выпили с Володей Клименко - одним из организаторов, дело стояло, как антенна Куликова. Потом же всё блестяще разрешилось посредством многосторонней рокировки: Пулю переместили из одноместного номера к Орехову, Головачёва - к Пули в одноместный, а нас с Баем в Головачёвский. И мы тут же снова выпили с организаторами, благо они уже пришли из местного писательского дома, где проходил вечер памяти Бугрова и какого-то местного фантаста по фамилии Михеев. Я, к сожалению, не знал его. Народ от туда пришёл не шибко раскачанный, значит мероприятие никого не увлекло. Большинству было просто обидно - за Бугрова, а заодно и за Михеева.

Тут же выяснилось, что заявленные 50 штук в день номер плюс питание на самом деле идеологический миф, а идеологическая правда выглядит как 75 штук в день плюс пятнадцать штук бронь плюс не трёхразовое питание, а только завтрак. На него, кстати, мы с Баем так ни разу и не попали. Но народ, как ни странно, не дрогнул. Впрочем, большинство всё равно приехали на халяву: либо как авторы, приславшие рукописи на конкурс, либо как члены жюри. Ваш покорный слуга, откровенно говоря, тоже рассчитывал на ту же халяву, да не тут-то было: моя рукопись угодила, почему-то, не в нормальную стопку, а на конкурс начинающих авторов. В результате обломалось всё: и халява, и её прочтение.

К тому же, сие мероприятие задумывалось как РОССИЙСКИЙ фестиваль, а, я как общеизвестно, этнически и по паспорту больше хохол. У казаха Лукьяненко хоть соавтор российский нашёлся - Буркин. А мне, вот, не подфартило:

- Ничего,- утешил Байкалов,- скажи спасибо, что не взяли в семикратном размере, как с нас в Киеве:

И что мне оставалось, я вас спрашиваю? Я сказал "Спасибо":

Во второй день было собственно вручение собственно премий. Перед этим Коломиец, привселюдно обозвавший Лену Мурашову-Калашникову дурой из-за непонятного мне инцидента с ключами от номера и одёрнутый сидящей по соседству дамой, наехал на вышеупомянутую даму как "БелАЗ" на "инвалидку", требуя разъяснить ему, какие нормы литературного русского языка он нарушил, обозвав Л. М. -К. дурой. Причём, в письменном виде (это не стёб!!!!!) Даже ручку предлагал. Продолжалось всё это минут пятнадцать, Коломийца успокаивали вместе и по очереди Лёня Кудрявцев, Пищенко, Орехов, Миркес и ещё масса народу, а местное телевидение радостно снимало всё на плёнку.

Премии выглядели приблизительно как стандартные "Аэлиты" - нечто из камня на подставочке. Разных размеров. В зависимости от формы, за роман - покрупнее (Андрей Лазарчук), за повесть - чуть меньше (Александр Рубан), за рассказ - ещё меньше (Владимир Клименко). Кстати, рассказ его назывался очень по-фэнски, и я бы даже сказал по мертвяцки - "Урод". Ну как такому премию не дать? Да и человек хороший:

Поощрительную премию дали Буркину и Лукьяненко, правда, как она выглядела, я так и не выяснил.

А под занавес всплыла премия конкурирующей газеты "Молодость Сибири", которая с "Молодой Сибирью", мягко говоря, на ножах. Эти не стали размениваться на всякие каменные монументы - приз выглядел как конверт содержанием в поллимона деревянными. Получил его Лёня Кудрявцев. "Как раз на ремонт компьютера",- радовался в бороду Лёня. На мой взгляд, победителем в этот вечер был именно он:

В этот же вечер Сергей Орехов из Барнаула давал желающим прослушать пробные музыкальные ролики своей студии, среди которых был и "Реквием Бугрову". Вещь, заслуживающая всяческого внимания. Впрочем, как и все остальные.

На следующий день была странная экскурсия по городу: сначала мы полчаса простояли перед домом журналиста, потом съездили в Академгородок. По дороге Геннадий Прашкевич живописал красоты Новосибирска и некие сомнительные и бесспорные факты из биографии города, а также выдающихся личностей оного. Наверное, все знают, что Геннадий Мартович прекрасный рассказчик, в результате озадаченный шофёр нервно оборачивался на каждый взрыв хохота из салона.

В Академгородке нас свезли к какому-то морю. Ввиду холодины приближаться к нему никто не пожелал, пожелали употребить по шашлыку на подвернувшейся мангало-точке.

После этого подобрали местных КВН-щиков во главе с Сашей Бачило и вернулись в собственно город.

КВН превзошёл все мои ожидания - да и не только мои. Посмеялись от души.

Потом было нечто на манер банкета с долгим ожиданием до, медленным расползанием после и неистовым музицированием на рояле (Орехов, Буркин) и гитаре (Буркин, Орехов) в промежутке. Кормили паршиво.

Ну, а в последний день состоялся спектакль "Жизнь и смерть Хоаки: тьфу! Редрика Шухарта". Я не пошёл. И правильно сделал: Байкалов вернулся, уйдя с середины, и сообщил:

- Оказывается, Гута - журналистка, приехала в Город писать о Зоне:

И ещё что-то не то было с папой Шухарта, но я не запомнил. Как всегда, от оригинала остались лишь фамилии да имена.

А в это время спящего Юлия Буркина разрисовали, как могиканина, и он пугал гостиничный персонал, бродя по коридорам.

Лукьяненко убедился, что и в Казахстане бывают хорошие вина.

Коля Романецкий в очередной раз понял, что пить несколько дней кряду - это не хорошо.

Сергей Казанцев, вернувшийся в "Следопыт", рассказал, что у отдела фантастики, по обыкновению, трудности. Увы:

Некто из Тюмени, на вид мужеску полу, пытался соблазнить Лукьяненко и всё норовил утащить бедного Серёгу в номер, мотивируя это тем, что "все мы ученики голубого песца", причём почему-то имелся в виду Владислав Крапивин. Серёга не дался:

А потом мы с Байкаловым как-то очень стремительно улетели. Осталось только ощущение ещё одного прошедшего праздника, да минус семьсот штук у каждого в кармане.

Но черти нас подери, если он или я об этом жалеем.

Владимир Васильев.